правильное питание для здорового образа, продукты гербалайф  |  одежда купить москва интернет, купить детскую одежду недорого в интернет магазине

ENGLISH


ДОМОЙ

НОВОСТИ


"ТРЕТИЙ ПУТЬ"


"АНАРХИЯ"


"ПУТЬ К СВОБОДЕ"


"НИЖЕГОРОДСКИЙ АНАРХИСТ"


"ХРАНИТЕЛЬ"


EF! RAINBOW KEEPERS


КНИГИ, БРОШЮРЫ, БУКЛЕТЫ


ПОДПИСКА


КАТАЛОГ


РЕСУРСЫ ИНТЕРНЕТ


 
 
© МЮРРЕЙ БУКЧИН

"НЕКОТОРЫЕ АСПЕКТЫ СТРАТЕГИИ И ТАКТИКИ В ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЛЕВОГО И ЭКОЛОГИЧЕСКОГО ДВИЖЕНИЯ НА ЛОКАЛЬНОМ УРОВНЕ В БЕСЕДАХ С "ХРАНИТЕЛЯМИ РАДУГИ""

1. "Montreal Ecology"

Монреальские зеленые начинали свою деятельность в середине шестидесятых годов с создания анархистской группы, которая приобрела очень большое влияние в городе. Ее лидером был анархист, грек Димитрий Росапулос.

Росапулос родился и вырос в Монреале. Он прекрасно говорил на английском и французском языках (без знания французского невозможно участвовать в политической жизни Квебека). Он был хорошо известен среди канадских левых, не только как анархист, но и как либертарианец.

Димитрий издавал журнал "Наше поколение" и печатал книги. У него было свое издательство, которое называлось "Черная роза". Этот символ был в свое время очень популярен в Европе. Обычно его появление связывают с анархистским движением начала века, но это неправда. В начале века был художник-сюрреалист, который рисовал черную розу, но не имел никакого отношения к анархистскому движению. Росапулосу это название рекомендовал я еще в 1969 году. У социалистов эмблемой была красная роза, поэтому мы выбрали черную.

Итак, Росапулос организовал свою группу из 10-15 анархистов, и эта группа оказалась очень стабильной.

В конце семидесятых годов Монреаль переживал настоящий ренессанс и стал центром бурлящей социальной активности. В течение трех столетий Монреаль был строгим католическим городом, считается, что каждый десятый его житель был священником. И вот, в конце семидесятых, влияние церкви резко ослабло, начался процесс секуляризации. Тогда многие горожане играли и пели рок, почти все начали читать, думать и рассуждать о множестве различных, новых для себя вещей. Люди стремились к новому просвещению в музыке, в культуре и во всем остальном.

В этот период в городе происходили серьезные социальные изменения, начался экономический рост. В Монреале было много очень разных кварталов, старые дома начали сносить, на их строили новые, высотные здания и хайвэи.

Протестуя против разрушения старого города, его жители создали сильное жилищное движение. Тогда же появились организации маоистов и троцкистов. Синдикалисты (не анархисты, а просто синдикалисты) создали достаточно большую организацию. Развернулось движение за мир.

У Канады особая реакция на события, происходящие в США. Канада продолжает американские начинания, но с опозданием лет на десять. То, что умирает в Америке, часто возрождается в Канаде, и не просто во всей Канаде, но в Квебеке, причем возрождается с французским темпераментом, французской экзальтацией. В Квебеке используются два языка (французский и английский), но 80% жителей говорят на французском.

В результате появилось много маленьких клубов и групп практически в каждом городском квартале. В этих клубах люди играли радикальную музыку, пели радикальные песни, читали стихи. Клубы были левой ориентации, распространены они были по всему Квебеку, но больше всего в Монреале - этот город находился в революционном кипении.

В это же время в провинции появился и начал распространяться терроризм. Фронт освобождения Квебека был создан квебекскими националистами приблизительно в 1973-74 годах. Он состоял из маленьких групп террористов, которые взрывали бомбы, и добавляли больше огня ко всему происходящему.

Мэр Монреаля был боссом из старой канадской политической элиты (что-то вроде номенклатуры, существовавшей в СССР), из таких же номенклатурных личностей состоял весь муниципалитет. Все новые политические силы и движения города объединились, для того чтобы сбросить мэра и городской совет. Но тут случилось несчастье - члены Фронта за освобождение Квебека похитили государственного секретаря провинции и предъявляли ряд требований (не помню точно, какие требования), угрожали его убить и, в конце концов, повесили. Премьер-министр провинции ввел в Квебек войска и объявил военное положение. Это случилось в 1974 году. Сотни и сотни лидеров нового ренессанса включая художников и писателей, были арестованы. Канада и даже Америка были в шоке.

В течение двух лет все было очень тихо и спокойно. Фронт освобождения Квебека почти исчез в результате такого необычного ведения дел, а военное положение было весьма необычной политикой для Канады. Очень больших репрессий не было, но в то же время контрреволюция произошла, так как весь Квебекский ренессанс был подавлен.

Тем не менее, полностью уничтожить его не удалось. Все вернулось обратно, но вернулось уже в политической, а не в культурной форме. И тогда левые решили организовать движение горожан Монреаля (МСМ - Montreal Citizens Movement).

Росапулос и я были очень близкими товарищами. Я в те времена ездил в Монреаль, по крайней мере, один раз в месяц, не меньше. Я много говорил с Димитрием о свободных муниципалитетах, о социальной экологии и он обычно соглашался со мной.

Я предложил Росапулосу войти со своей группой анархистов в МСМ, и он согласился. МСМ было настоящим грасрутс движением. Группа Росапулоса фактически была редакторским, издательским советом журнала "Наше поколение". Кроме того, у группы Росапулоса были сторонники, с которыми они и основали секцию в движении МСМ. Они начали писать программу, и я с ними работал. Предполагалось организовать группы в районах. Тут мы с Димитрием расходились во мнениях. Я верил в народную ассамблею, а Димитрий считал, что народная ассамблея нужна для того, чтобы выбрать совет городских сообществ.

В результате в программе был включен пункт о создании районных советов, но она, тем не менее, была близка к муниципальной демократии, потому что предполагалось, что не городской совет будет контролировать районные советы, а наоборот районные советы будут контролировать городской совет, выбирая туда депутатов.

Кроме того, возникли вопросы экологии, связанные с разрушением жилищной среды, так как в городе существовало жилищное движение. Нужно было сформировать социально-урбанистическую экологию, не экологию леса, растений или животных - природной среды, но экологию городского сообщества. Нужно было внести в программу действия против тех, кто разрушал старый город и строил высотные здания.

Наиболее привлекательной в программе группы Росапулоса была взаимосвязь между радикальной демократией, которая выражалась в требовании организации районных советов, в которые люде избирались на ассамблеях, и урбанистической экологией, предполагавшей сохранение и возвращение к жизни старых кварталов, развитие городских сообществ.

Есть один очень важный пункт, на котором я всегда настаивал. Чтобы прийти к рабочему, неважно какой промышленности, не надо идти на фабрику. На фабрике рабочий делает деньги и больше ничего его не интересует. Ему нужен профсоюз, для того чтобы помочь сохранить больше денег и сделать лучше условия труда. Я сам 10 лет работал не фабрике и знаю, что фабрика рабочему не нужна, ему там не интересно, он просто зарабатывает себе на хлеб и стремится скорее уйти домой. В чем он действительно заинтересован, так это иметь рядом с домом хороший парк, иметь центр своего квартала, чистые улицы, хорошие школы. Поэтому я всегда призывал анархистов идти к рабочим домой, а не на фабрику.

В то время как марксисты и маоисты, троцкисты шли на фабрики, уставшие рабочие спокойно шли к себе домой. МСМ смогло найти рабочих в тех местах, где они жили и опереться на базис их повседневной жизни.

Димитрий написал программу, основываясь на тех идеях, которые я только что изложил. Все основные пункты, касающиеся муниципальной демократии, городской экологии в этой программе присутствовали, и она стала официальной платформой движения МСМ. То есть, в результате, официальная программа МСМ была написана анархистом. Это первый случай в моей жизни, после испанской войны, когда официальная программа даже не партии, а целого большого движения, была написана анархистом, который к тому же открыто признает себя анархистом.

Я должен напомнить, что в Монреале живут 2,5 миллиона человек. Это один из наиболее индустриализованных промышленных центров северной Америки и один из финансовых и экономических центров Канады, второй после Торонто.

Я говорю не о Барлингтоне, в котором всего 40 тысяч человек. Я говорю о городе, в котором 2,5 миллиона человек. С огромными небоскребами, такими как Манхетенн., занимающими огромную территорию. Это экономический, индустриальный и академический центр Квебека, провинции, которая стремится стать отдельной страной. Анархистская группа внутри движения открыто функционировала как анархистская группа. Они получили большую поддержку от всех остальных членов движения, потому что их программа оказалась настолько ценной и значимой для движения.

До выборов в конгресс в Монреале началась борьба внутри движения между анархистами и социал-демократами, которые были карьеристами, искали рабочие места и думали, как бы сделать карьеру. В движении анархисты получили 51 процент голосов. Это было, по-моему, в 1978 году.

Первый урок из всего вышесказанного - вы можете построить такое движение в большом двухмиллионном городе, а не только в маленьком городке. Второй урок - вы можете в большом городе создать интересную программу, в которой сочетаются идеи либертарианской городской демократии с идеями либертарианской городской экологии.

Третий урок, - когда вы строите либертарианское движение, в нем могут оказаться социал-демократы, либералы, синдикалисты, марксисты. И вы должны быть способны бороться с ними и не сдаваться, даже если с вами никто не согласен. Это может случиться везде - в Нью-Йорке, в Барлинтоне, в Москве, в Дзержинске, во Владивостоке.

Если у вас нет достаточно радикального, революционного терпения для того, чтобы бороться с ними, для того, чтобы терять, проигрывать, выигрывать - тогда лучше ничего не делайте - идите спать и смотрите телевизор. Если вы не хотите встретиться лицом к лицу с этой реальностью, то лучше ничего не беспокоиться.

Вы поняли: если вы хотите прийти к рабочим, идите туда, где они живут, не надо идти на фабрику. Надо идти в районное сообщество. Так как это было в 1917 году в Выборге, где жили рабочие сталелитейных заводов. Я уверен в этом, так как я изучил историю множества революций и знаю, что рабочее движение это, прежде всего, гражданское движение. Движение есть там, где рабочие живут, а не там где они работают. Если бы я не почерпнул эти уроки, то нечего было бы говорить о монреальском движении. Теперь вернемся к Монреалю.

На первых выборах МСМ выиграло 10% мест в городском совете и стало второй крупнейшей политической организацией Монреаля, а первой была та, которой руководил мэр. Социальные демократы сразу же двинулись в МСМ, потому что МСМ выиграло. Марксисты до сих пор были на фабриках.

Социальные демократы вошли в движение и начали организовывать оппозицию анархистам. Началась сильная борьба, которая отразилась не только на страницах маргинальных изданий, но на страницах центральных газет. И социал-демократы атаковали анархистов, называя районные советы русским словом "советы". Это напугало многих людей, которым говорили что анархисты это большевики, как Ленин. В тоже время анархисты играли ключевую роль и в программах и в деятельности МСМ.

Анархисты проживали в одном квартье (еще более тесное сообщество, в котором все друг друга знают, французское слово, город внутри городов). Анархистское сообщество в Монреале называлось СенЖак. МСМ к следующим выбором пришло в плохом состоянии, из-за слухов, которые социал-демократы распустили о том, что анархисты - это большевики. Фактически социал-демократы оказали большую помощь старой номенклатуре, потому что в борьбе с анархистами они ослабили все движение в целом. Зато на третьих выборах МСМ заняло почти все места в городском совете. Мэр города был замещен мэром из МСМ, фактически оно взяло власть во всем Монреале. Но анархистская фракция, у которой так было много власти в МСМ, после вторых выборов (на которых МСМ проиграло) распалась. От этого проигрыша они были в депрессии, и ушли из МСМ все, исключая Росапулоса. Анархисты позволили социал-демократам взять контроль движение под свой контроль, несмотря на то, что их программа оставалась программой МСМ. Росапулос остался один в МСМ. В конечном итоге он тоже был вынужден выйти оттуда, потому что все анархисты ушли.

Отсюда следует урок номер четыре: будьте осторожны с людьми, которые называют себя анархистами. Если они недостаточно серьезны, если у них недостаточно терпения - не работайте с ними и не берите их в расчет. Анархисты оставили МСМ и отдали его социал-демократам, хотя их программа была программой движения. В результате МСМ выиграло в Монреале, но оно проигнорировало затем свою собственную программу.

Это как в сталинской конституции 1937 года, которая давала людям свободу слова и массу всех остальных свобод, но они были на бумаге, а Сталин был в реальности и он убил сотни людей, несмотря на конституцию.

Это очень важный урок. Что случилось в результате? МСМ сохранило свою власть, но никаких районных советов не было организовано, программа не была выполнена. Так же как немецкие зеленые МСМ превратилось в обычную партию, которая позволяет заработать кучу денег. За пребывание в совете Монреаля ты получаешь 40 тысяч долларов, офис и покрываешь все свои расходы. А анархисты они все ушли и бросили реальную возможность что-либо изменить в городе, почти все жители которого голосовали за это движение.

Теперь поговорим о "Монреаль эколоджи". Все, что я только что рассказал, это как бы основа для такого разговора. Когда мы в Барлингтоне в 80-х годах стали организовывать зеленых, когда зеленые идеи стали популярны в нашем городе благодаря успехам немецких зеленых, Росапулос решил попробовать еще раз. Но к тому времени у него уже не было большой анархистской группы в сорок человек, с которыми можно было работать. Он мог опереться на очень маленькую группку зеленых. Они не были анархистами, обычные консервационисты, которые были нацелены на спасение деревьев.

Кроме того, его могли поддержать независимые социалисты, относительно радикальные, сохранившиеся после коллапса марксизма, связанного с перестройкой в СССР. К тому времени все марксистские группы почти исчезли. Рейгановская Америка сильно сдвинулась вправо, никакой серьезной левой не осталось. Также не было серьезных левых сил и в Канаде.

В результате, когда Росапулос начал организовывать зеленых в Монреале, он смог опереться только на инвайронменталистов, независимых социалистов (которые не были марксистами), учителей, руководителей некоторых городских сообществ и своих друзей.

В МСМ появились разочарованные и недовольные, так как в нем не осталось левых, а только одни либералы и социалисты. Движение не делало ничего из обещанного им. Оно ничего плохого не делало, не совершало ничего худшего, чем его предшественники, но и ничего лучшего тоже. Оно было абсолютно скучным, его лидеры только красовались перед камерами как кинозвезды. И недовольные стали просто выходить из движения.

Новая группа Росапулоса не имела последовательной концепции, не была однородным движением. Инвайронменталисты думали о более чистом производстве, повторном использовании отходов и т.п. Бывшие члены МСМ хотели более демократичного движения, поскольку МСМ стало сильно бюрократизированным. Независимые социалисты хотели чего-то более радикального. Почти не было анархистов. Остались один-два человека, старых уставших анархистов лет по сорок, молодые люди ушли либо в рок, либо в брокеры, дилеры и пр.

Группа Росапулоса называлась "Монреаль эколоджи", она выдвинула восемь кандидатов, включая Росапулоса. Это было сделано потому, что по закону, если группа выдвигает не менее восьми кандидатов, то она имеет право ставить на бюллетенях название своего движения или партии, а если меньшее количество, то тогда они должны баллотироваться как независимые кандидаты. Четверо из восьми были членами совета МСМ, "старые большевики", которые просто хотели чуть больше демократии. Два - инвайронменталисты, которые заботились о чистом производстве и сажании кустов. Двое оставшихся - сам Росапулос и его соратник, придерживались старой программы МСМ.

Четверо старых МСМ членов совета были переизбраны, переизбраны только потому, что они избирались раньше. Они уже укоренились в своих сообществах. Остальные собрали достаточно большое количество голосов, чтобы продолжать борьбу, но, в конечном счете, не были избраны.

Через два года, в 1988 году были другие выборы. На них баллотировался Росапулос. На этот раз он был уверен в том, что будет избран. Он считал, что уже знает, что надо и что не надо делать, знал технические детали.

Практически все были уверены, что он прорвется на этот раз. Обращался он к людям на французском языке. Потом одни говорили, что он слишком много говорил на французском, другие, что слишком мало, третьи считают, что он должен был больше ходить по домам, говорить с людьми на улицах. Бог знает, что могло помочь, а что нет, но в результате он не был избран.

Как я говорил раньше, что Канада через десять лет повторяет то, что сделала Америка. Когда в 1982 году пришел к власти Рейган, Америка очень сильно сдвинулась вправо. Когда Рейгана сменил Буш, она сдвинулась еще правее. В 1990-1992 году и Канада сильно сдвинулась вправо, в 1992 году МСМ было выброшено из городского совета, и полностью заменено движением правого крыла, а лидер МСМ снят с должности мэра.

Пришла к власти новая партия, она была похожа на партию Рапо - старого мэра Монреаля, не помню ее названия, но это также была партия старой номенклатуры - профессиональных политиков и бюрократов.

Нужно понять, что все это происходит по всей Канаде. Во всех Канадских провинциях активизировались почти фашистские, во всяком случае, очень реакционные группы.

С.Фомичев: Что собой представляет партия Политической Независимости Квебека - по политической ориентации?

Букчин: Это очень опасная правая партия, не фашистская, но националистическая. Хорошего ждать не приходится. Есть также блок "Квебек Куа" в центральном правительстве Канады, который лоббирует независимость Квебека. У них флаг с лилиями французских королей. Они требуют сделать государственным французский язык. Они шовинисты. В провинции 20% жителей не знает французского языка.

Димитрий хороший организатор и очень умный человек, но он очень плохой теоретик. То есть он как бы знает теорию, но не способен ее развивать. Он очень часто просил меня приехать в Монреаль, и говорил, что соединение его организационной гениальности и моих теоретических способностей (но у меня тоже есть организационные способности!!!) может стать очень мощной силой.В чем он не преуспел. Димитрию не удалось создать группу, неважно из анархистов или не анархистов, которую бы он научил хорошей, сильной теории, опять же не важно анархизму, марксизму или эко-анархизму. Главное, это должна быть очень хорошая теоретическая база. Надо было такую группу создать, людей обучить. А в результате, он имел дело с летунами, мотыльками, которые легко меняют идеи и позиции. Он работал с людьми, которые только называли себя анархистами, и то на момент, на месяц, на неделю, на год или два.

далее ко 2 главе брошюры