грильято цена, светильник подвесной промышленный, точечные светильники купить  |  Купить кондиционер сплит систему в ростове.

ENGLISH


ДОМОЙ

НОВОСТИ


"ТРЕТИЙ ПУТЬ"


"АНАРХИЯ"


"ПУТЬ К СВОБОДЕ"


"НИЖЕГОРОДСКИЙ АНАРХИСТ"


"ХРАНИТЕЛЬ"


EF! RAINBOW KEEPERS


КНИГИ, БРОШЮРЫ, БУКЛЕТЫ


ПОДПИСКА


КАТАЛОГ


РЕСУРСЫ ИНТЕРНЕТ


 
 
©

Будьте реалистами - требуйте невозможного!

"ТРЕТИЙ ПУТЬ" N 56

  • Титульный лист (рецензия)
  • ПИТЕР: ФСБ ИЩЕТ <ДРУЗЕЙ>
  • Краснодарское дело
  • ПИСЬМО ИЗ ТЮРЬМЫ
  • Зеленый Зюганов: экоанархистская диалектика
  • Анархисты перешли от дел к словам

  • ПИСЬМО ИЗ КРАСНОДАРСКОЙ ТЮРЬМЫ ЛАРИСЫ РОМАНОВОЙ (ЩИПЦОВОЙ)

    Привет, дорогие мои друзья и товарищи!

    О своем житье-бытье рассказывать особо нечего. В Лефортово я пробыла четыре дня в одиночке ? 16. Все, в принципе, было сносно, разве что моя крайняя камера двумя стенами выходила на улицу, и было холодно так, что паста в ручке стыла. Этапировали меня на самолете. В аэропорт, суки, везли - засунули в короб типа чемодана, где пришлось сидеть в три погибели - и так везли внутри микроавтобуса, который оборудован двумя такими гробами. В самолет сажали ФСБ, вокруг топтались <Альфа> и охрана аэропорта, всего человек 30 вооруженных около меня одной. Это не п:ж и не <крыша в пути>, а чистая правда. В самолете с обеих сторон сопровождали уже краснодарцы, один из которых, беспрерывно разводящий меня на какие-нибудь откровенности, выболтал мне фактически все, что для меня еще не было ясно и что меня совсем не порадовало. Выяснилось, кстати, что он и есть тот самый <личный ФСБэшник Кабаноса>.

    Здешняя тюрьма, не только по моему мнению, одна из самых мрачных и беспредельных в стране. В камере, как в каменном мешке, нет розетки - так что тут заказаны не то что радио, телевизор, но, в том числе, невозможно приготовить ни чаю, ни кофе, ни согреть воды для разных нужд - именно потому и чай, и кофе, и электрокипятильник запрещены к передаче. Уже сейчас в камере +25, а что будет летом - без вентилятора и холодильника хотя бы одного на продоле, на всех зеков? Параша возведена на идиотском <постаменте>, и, когда влезаешь на нее, ширма загораживает только до колен. В глазок каждые три минуты смотрит контролер, вся охрана, в т.ч. и на продоле - мужики. Под одеялом лежать разрешается с 22-х часов до 6 утра. Свое одеяло иметь запрещено. Также запрещено иметь в камере даже малейший кусочек полиэтилена (вот и спросите меня, как мы тут храним продукты?). Все, все рассчитано на полное моральное унижение и уничтожение личности и достоинства человека. Если в Лефортово отовсюду несется музыка и звук телепередач, то здесь - гробовая, мертвая тишина. Народу здесь очень мало - не более 25 человек, занимаем мы один этаж. Прогулки происходят внутри бетонных колодцев, называемых двориками, площадью 8 на 4 шага. Библиотека есть, но работает по следующему принципу: что в камеру дают, то и читай. Однако мне пару раз повезло, из кучи детективного г:на попались две отличные книжки: А. Зегерс <Мертвые остаются молодыми> - про революцию в Германии и ЖЗЛ <Уинстенли>. Несмотря на все эти дела, стараюсь не падать духом: хожу на прогулки почти ежедневно, вечером делаю легкую гимнастику, и, конечно, читаю. В чем мне необычайно повезло - так это с сокамерницей. Умная, порядочная, замечательная баба, уже мотала срок за убийство, сейчас вменяют ту же 222, но часть 1. Она учит меня, как выжить в зоне, а я - ну, конечно, агитирую за революцию. Больше всего угнетают дух не условия тюрьмы и ее идиотские порядки, а то, что, может быть, за этой стеной, в соседнем дворике пребывает мерзкий подлый предатель, глупая доверчивость, моя и других, к которому еще не раз роковым образом скажется в анархо-движении. Однако, тоска и ненависть - х:вые помощники здесь, здесь надо быть максимально бесстрастным и ко всему безразличным - и я пытаюсь. В Лефортово, конечно, меня морально поддерживало соседство других политзаключенных - настоящих борцов - Андрея Соколова, Губкина и сотоварищи. Здесь же - кругом подлость и враждебность, т.к. <азефовщина> и <непшикуевщина> - суть одной низости человеческой. Что касается моего поведения на допросах, у всех вас есть возможность узнать о нем, и думаю, что вы найдете его достойным. Никакого <признания героизма> я, естественно, не требую; напротив - все мои ошибки и просчеты - результат моего болтливого тщеславия и дурацкого самолюбия, и мне стыдно, что за мои ошибки могут расплатиться другие люди, так или иначе причастные к рев. движению. И все же я надеюсь, что появление политзаключенных-анархистов приведет к тому, что наши ряды пополнятся сознательными, дисциплинированными людьми не робкого десятка, что анархисты найдут силы для очищения рядов от оппортунистов и потенциальных предателей; что все больше будет инициаторов равноправных и действенных союзов с другими леворадикальными силами; что все, наконец, осознают необходимость элементарной конспирации.

    О своей верности прежним рев. убеждениям могу написать, цитируя все ту же Зегерс: <Много надо человеку сил, чтобы делать то, во что веришь. Много сил надо, чтобы медленно вести людей вперед, отступая, оступаясь, но вперед: И еще больше - чтобы все, весь свой опыт, всю свою жизнь без оглядки, сразу отдать революции. Прежде всего, нужны силы, чтобы делать то, во что веришь. Но больше всего нужно сил, чтобы верить во что-нибудь по-настоящему:>. Так что тоска, страдание, разлука с близкими и любимыми, лишение свободы - не сломили меня, а укрепили мою веру в революцию как единственно возможную месть проклятому государству.

    На этом заканчиваю. Огромный привет моим друзьям и товарищам - коммунистам. Если будут возможность и желание, публикуйте это письмо или его части - это ликвидирует недомолвки вокруг этого дела, только изложите предварительно факты.

    Обнимаю всех вас крепко,
    Лариса Романова